Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Конфетки-бараночки

на своих местах на Красной Площади. Ярмарка год от года разрастается и становится веселее, ароматней и разнообразней. Напиток "Рождественский" вот только по-прежнему мне там как-то не очень. Ждем открытия основных рождественских базаров.

DSCN6011.JPG

Collapse )

Записки захожанки

На службы Страстной всегда хожу в разные незнакомые храмы в центре (с работы так удобнее). Очень люблю со стороны наблюдать за местной общиной, как все собираются, здороваются. Священник что‐то втолковывает хору, алтарники поправляют аналой, ну, все такое.

Сегодня была во Введении в Барашах. Шла, вообще‐то, в Троицу на Грязех, но дошла только до Барашей, до Грязей не дошла.

Огромный прекрасный храм. На стенах, ‐ спокойно, друзья, ‐ фрески. Современные. Прихожан во всем этом небесном великолепии человек десять. Человек пять захожан, от них же первая есмь аз. Из захожан две девицы в собольих жилетках и с настоящим Луи Вюиттоном (это Москва, детка) и мужик с фингалом. На мужика я сначала с опаской косилась, уж больно он выглядел совсем внешним, диковатым. Но оказалось, просто обстановку изучает. Разобравшись, что надо стоять со свечой, спрятался за вешалкой с польтами, и давай щелкать зажигалкой. Но потом разобрался и в том, что можно зажигать свою свечу от свечи на подсвечнике. А еще в храме было дитя с беременной мамой, дитя первое кидалось к подсвечнику и потом всех обносило огоньком. А во время чтения Евангелия по‐хозяйски поглядывало на всех нас, не погасла ли свеча у кого. И юноша был один с такими бицепсами, что ему должны жать рукава футболки, и другой юноша был такой субтильный, что в нашем беляевском храме его бы затоптали старушки. И старушки были. И дьякон‐богатырь.

И разве это Москва была? Это был двор претории. Тревожная ночная Гефсимания, где никто уже не спал, потому что все уже все знали.

Летят гонцы во все концы

Москве несут весну скворцы!

Прилетели. Видела у нас на Курской еще вчера сквозь мокрый снег, подумала, — показалось.
Отнюдь нет, выходит. Сегодня их хорошо рассмотрела. Вчера были тихие, как призраки, а сегодня освоились, чирикают-журчат. Но еще не очень веселые, ходят по снегу, нахохлившись, осознают, что попали слегка. Но не унывают. Один на моих глазах отжал кусок хлеба у трех жирных голубей. Выживут.

День археолога в экспедиции "Старая Рязань"

Волшебное место.
Древняя катастрофа превратилась в великий покой. Там, где прошла смерть, теперь жизнь жительствует. Но не суетливая жизнь новых городов, а умная жизнь исследователей, для которых Старя Рязань - и судьба, и работа, и творчество, и любовь.

DSCN2291.JPG

На городище. Борисоглебский храм. Мы с мужем там работали на раскопках под руководством Л. А. Беляева.

Collapse )

Хватит! Надоело! Хочу сюда!



Collapse )

Кстати, я почти не различаю в речи слова "туда" и "сюда". Вот, как здесь, например. Для меня "сюда" — это часто "туда". От меня можно запросто услышать по телефону: "Вы не сюда попали". Я этим не горжусь, я с этим борюсь.

Конференция "Херсонос темата" снаружи и изнутри

Это не фоторепортаж, а чистый импрессионизм.

Мангуп, Эски-Кермен, любимую Балаклаву я скоро покажу — это наши поездки в рамках конференции.

А здесь что-то вроде популярных нынче сувениров: консервная банка с надписью: "воздух Крыма".



Collapse )

Старая Рязань

Случайно встретила в метро начальника старорязанской археологической экспедиции, нашего большого друга. Да к тому же, завтра восемь лет как я замужем за человеком, в которого влюбилась именно в Старой Рязани. Очень скучаю по экспедиции, по этому месту, по городищу, но уже два года, как не удается туда выбраться. Впрочем, в этом году, если бы выбрались, точно настал бы нам карачун — 45 в тени, господа.

Есть в житиях святых такой топос: в видении святой переносится в Рай, где, по его рассказам, праведники не вкушают пищи, а питаются неизъяснимым ароматом. Ну, в Рай еще пойди попади, однако же нечто подобное я испытала на старорязанском городище в первый свой приезд. По молодости я тогда работала лопатой полную смену, как все. Так вот, стоило пройти от раскопа до лагеря по городищу, где цвел донник, и аппетит оказывался побежден густым, как мед, почти осязаемым, словно и правда проникающим в метаболизм, ароматом.

"А во граде многих людей и жены и дети мечи иссекоша, и иных в реце истопиша... и весь град пожгоша... и храмы Божии разориша... и не оста во граде ни един живых, вси равно умроша... несть бо ту ни стонюща, ни плачуща" — над цветами, над травами, под ясным небом Старой Рязани все равно звучат эти слова, как бы счастлив ты там ни был.



Фото взяла отсюда:
http://www.raskopki.info/aero/

Визитная карточка Старой Рязани — руины собора (нач. XX в.), построенного на месте храма во имя Бориса и Глеба. Когда копали фундамент, это называлось "подарочный раскоп". Под арками потому что.

Collapse )

Херсонес. Маки

Только что из Севастополя. Были с мужем на ежегодной византиноведческой конференции.
Этот год выдался на редкость маковым. Все городище Херсонеса — алое.



Я без Херсонеса просто не могу жить. Удивительное место.

Нашим друзьям Николаю и Наталье Алексеенко, благодаря которым мы ездим в Севастополь каждый год и живем на территории музея-заповедника Херсонес Таврический, посвящаю стих

Херсонес

Мрамор мне под ноги он кладет не по чину,
Ну, а я люблю его не по праву,
И все за то, что дурную мою кручину
Он пускает по ветру, уподобляет праху.

Здесь пушистым паром исходит груз потолочный,
Миражом опадает покинутая квартира,
Как роскошно здесь, но как яростно и непрочно
Потому, что я не стою этого мира.

Я чужая ему, настырная приживалка,
Только и есть, что на слова богата,
Но ему для меня от щедрот ничего не жалко,
Ни сладости лакомств, ни горечи ароматов.

Здесь вольготно крутить романы, тянуть «колу»,
По фазаньим лугам бродить в травяных гетрах,
Но едва прижмешься к колонне животом голым,
Как заплачут внутри нее голоса бессмертных.

Мы макушки прячем от хищных солнечных вспышек,
Открываем окна, впуская звездное половодье,
А местных печальных мертвых не видим, не слышим,
В ближайший ларек за пивом сквозь них ходим.

Херсонес вечерами закатным хересом переполнен,
И хиреют невзгоды, а всходы живут сквозь камни,
К кому-то приходят с пенным вереском волны,
Но соленого всхлипа не посвятит из них ни одна мне.

Бедовали в ссылке, горе мыкали византийцы,
С низких скал искали увидеть изгиб Золотого рога.
А потом покой это место выбрал, чтобы разлиться,
А сейчас мимо храмов на пляж разлеглась дорога.

Но прислушайся только, и оживет литургия,
И я в Херсонес приеду паки и паки,
Где ветер мне выплачет тайны свои дорогие,
И вялую кровь расцветят вино и маки.

Collapse )